Райнер мария рильке тишина

Пастернака - Заключил лицо твое в ладони Но кто, скажи, поет В райнер мария рильке тишина порою, листвой шевеля, ветер в ветках вздохнет, как дитя; средь аллей, где травой поросло, он прокрадется тихо в село. И пройдет далеко, до пруда, будет слушать у каждой избы, но темна и спокойна вода, и безмолвны дубы. В саду мы погрузились в думы, и сумраком обвил нас хмель, а наверху, глядя угрюмо, запутывался в листьях шмель.

Тебе вплетала блики пышно, как ленты, в волосы лоза, и я лишь раз райнер мария рильке тишина чуть слышно: Какие у тебя глаза! Одежды вечера прозрачны и нежны. Ты видишь в тишине его преображенье. И пред тобою две расходятся страны: Ты не принадлежишь ни той, ни этой: И твоя жизнь, как тень вечерняя длинна и боязлива, вдруг тебе предстанет вестью еще не понятой, когда в тебе она уподобляется то камню, то созвездью.

райнер мария рильке тишина

За последним домом спать солнце алое ложится, и последними кружится райнер мария рильке тишина аккордами. И играют огоньки на обрывах крыш в горелки. Ночь алмазные безделки сыплет сонно в синь реки. Детских душ серебряные крылья, чистых душ, что никогда не пели, всё кружили, ближе всё кружили, приближались к жизни и робели.

райнер мария рильке тишина

Голос будней только райнер мария рильке тишина ваш тронет в мерном гомоне существованья пенье смеха вашего утонет С тех пор, как дождь пошел хлестать в окно. Весь райнер мария рильке тишина головою в чтение уйдя, Не слышал я дождя. Я вглядывался в строки, как в морщины Задумчивости, и часы подряд Стояло время или шло. Как вдруг я вижу, краскою карминной В них набрано: Как нитки ожерелья, строки рвутся И буквы катятся куда хотят.

Я знаю, солнце, покидая сад, Должно еще раз было оглянуться Из-за охваченных зарей оград. А вот как будто ночь по всем приметам. Деревья жмутся по краям дорог, И люди собираются в кружок И тихо рассуждают, каждый слог Дороже золота ценя при. И если я от книги подыму Глаза и за окно уставлюсь взглядом, Как будет близко все, как станет рядом, Сродни и впору сердцу моему! Но надо глубже вжиться в полутьму И глаз приноровить к ночным громадам, И я увижу, как земле мала Околица, она переросла Себя и стала больше небосвода, А крайняя звезда в конце села, Как свет в последнем домике прихода.

Заключил лицо твое в ладони и затих. Сокровенней и неизреченней ничего под лунным плачем. Райнер мария рильке тишина послушно то, что - тишина, что райнер мария рильке тишина как вещь держу, но кротче, вещь, чья суть и от холодной ночи, и меня, увы, утаена. Потому, быть может, мы невольно к островкам ладоней устремили волны наших душ и радость и бессилье, но кому они нужны вовне? Ах, чужому, что мы знать не знали, ах, иному, что найдем едва ли, горестям, что нас связали, ветрам весен, что умчались в дали, и все позабывшей тишине.

Кто может сказать мне, куда я жизнью своей досягаю? Быть может, я ветром, я бурей витаю, или волною быстрой вскипаю, или я - бледная, мерзнущая в мае, продрогшая березка у пруда? По низовьям темень расстилая, как холстина, ночь висит сырая, тусклым фонарем освещена.

Чуть повыше, контуры теряя, выплыл флигель, чья стена глухая светом занялась, не затухая, и, как спелая луна, источает серебристый свет. Надо всем нетронутые дали тянутся самим себе вослед. Окна белыми в потемках стали, а домов как будто вовсе. Ночь так ясна, бездонна и безлика. На башне бьют часы, и глубина приемлет звук, безмолвием полна. Потом крик сторожа и эхо крика.

И словно пробудившись ото сна, печально где-то произносит скрипка:. Мне вечер - книга. С переплета сверкает алая камка. Застежек тонких позолоту ласкает медленно рука. Страницу первую читаю, райнер мария рильке тишина ластятся слова ко. И над второю замираю, а третья - видится во сне. Но кто, скажи, поет из сердца, что для всех вещей одно?

Его биенье в нас раздроблено и незаметно. Не перенесет никто ни радости, ни боли. Так в осторожной скупости своей мы лишь уста. В самозабвенный миг удары сердца отверзают нас и слышен глас: Я хочу тебе петь, как пели наши матери у колыбели.

Провожать тебя в сон и ждать твоего возвращенья из сна, к твоему дыханью прислушиваться, внимать тишине, притаившейся у окна. Я один буду утром знать, как была эта ночь холодна, и как вздрагивал сад за окном, когда попадала в листву звезда. Кто по водам идет, райнер мария рильке тишина по суше, путь свой спрямляя, словно минуя ручей? Кто, словно пешку, спешно берет мою душу и трубит райнер мария рильке тишина победе своей?

День, который словно в пропасть канет, в нас восстанет вновь из забытья. Нас любое время заарканит, ибо жаждем бытия Ночное небо тускло серебрится, на всем его чрезмерности печать. Мы - далеко, мы с ним не можем слиться, и слишком близко, чтоб о нем не знать. К ней спешил твой взгляд, загадывай, прося в мгновенья эти!. Райнер мария рильке тишина бывать, чему не быть на свете? Ночь, как город над долом, растет, где, по темным законам, переулки путем неуклонным подошли к площадям утомленным там, где тысяча башен встает.

Кто же в городе черном живет, чьи там вздохи цветут и улыбки? Там, в садах, не боясь тишины, в тайные танцы сплетаются сны, и кто-то им вторит райнер мария рильке тишина скрипке.

райнер мария рильке тишина

Осень этот день в клубок смотала. Он клубится, медленный и сонный. Хор в тумане слышен похоронный из глубин соборного портала. Мокрый райнер мария рильке тишина на крышах спит. И твердо ветер, словно органист, в камине на помин души, усопшей ныне, взял заупокойные аккорды.

Весь день кружатся, падают листы, как будто бы небесные сады их сбрасывают на поля. Пленю тебя весною, в которой сто чудес; весной не городскою, весной владеет лес. И только те, кто бродят, влюбленные, вдвоем в лесу ее находят под каждым лепестком. По сумеречной долине я брел, не зная куда И вдруг в небесной сини зажглась одна звезда.

Там, в небесах, томится дрожащий огонек и тоже вдаль стремится, и тоже одинок А воздух - словно в комнате больного, где смерть уже дежурит у дверей. На крышах мокрых отблески багровы, как блики угасающих свечей. Хрипит вода, в канавах набухая, и трупы райнер мария рильке тишина обмывает дождь.

И как бекасов спугнутая стая, несутся тучки мимо серых рощ. С тобою быть, когда недели творят такие чудеса и в душу каплет с веток ели благословенье, как роса. Когда жасмин встает из мая у придорожного райнер мария рильке тишина, рукою белой прикрывая скорбящее чело Христа.

райнер мария рильке тишина

Тусклы и серы, сеткою кроткой висят небеса. Только пылает вдали полоса, словно ожгли их до крови плеткой. Отблески блекнут под листьями липы, и воздух томят уже замирающий роз аромат и затаенные всхлипы. Райнер мария рильке тишина не горюй, что давно отцвели астры в саду, что листья с земли тихо слетают в пруд.

Прекрасное вырастает в пыли, и силы, что зрели в нем и росли, ломают старый сосуд. Оно из растений в нас перейдет, в тебя и меня; чрезмерность лета его гнетет, оно покидает налившийся плод прочь от пьянящих видений, в сумерки нищего дня. Я стану садом, чтобы райнер мария рильке тишина фонтанов мечты к цветам взлетались в свежий ворох, одни - в задумчивость бесшумно канув, Другие же - в беззвучных разговорах. Вслед их шагам слова шептать им стану, как шорох листьев, нагонять истому, а в час дремоты, наклонясь к фонтану, умолкну, чтобы их подслушать дрему.

Перейти к основному содержанию. Главные вкладки Просмотреть Читать активная вкладка. И словно пробудившись ото сна, печально где-то произносит скрипка: А ночью падает земля, что тяжела. И тяжек свет звезды. И тяжесть разливается в глазах. Но кто-то держит бесконечно нежно паденье наше в бережных руках.